и
  Штрауда все остальное, и он почувствовал, как на него накатывает
  невероятная слабость, в глазах потемнело... Штрауд стремительно скользил в
  беспамятство, проваливаясь все глубже и глубже в свой, как он осознал в это
  мгновение, последний и вечный сон - сатанинский яд бросился в его мозг.
  
  - Нет! Нет! Нет! - возопил Эшруад. - Не-е-е-е-е-е-ет!
  
  Корабль содрогнулся от торжествующего хохота Уббррокксса, и весь его корпус
  заколыхался, словно китовое брюхо.
  
  Эшруад в отчаянии огляделся по сторонам, дрожа так сильно, что лохмотья его
  погребального одеяния сыпались с него, как увядшие по осени листья. Он
  возложил руки на тело Штрауда и костлявыми пальцами проник глубоко в его
  грудную клетку. Скелет Эшруада засветился пульсирующим сиянием, желтым,
  потом золотистым и, наконец, ослепительно-оранжевым. Со скорбным лицом
  Эшруад склонился над телом Штрауда и вступил в схватку со смертью.
  
  Кендра сражалась из последних сил. Они накатывали волна за волной,
  маленькие твари наподобие грызунов, облепившие корабельные переборки, балки
  над головой, доски настила под ногами, будто полчища ползучих клопов. Их
  было слишком много, и некоторым, избежавшим струй аэрозоли и пущенных из
  духовых ружей стрелок, удалось своими