его колебание в вере их столь многотрудно возникшие
  узы. Он опасался, не успел ли демон уже уничтожить хрупкое равновесие не
  следит ли вот в эту самую минуту за его муками и судорогами на медленно
  вращающемся вертеле. Ибо Штрауда всего объяло таким жаром, будто его сунули
  на медленный огонь.
  
  Вдруг к горлу Штрауда подкатила тошнота - хороший симптом, признак жизни.
  Рвотные спазмы сотрясали все его тело с неимоверной силой, норовя,
  казалось, переломать ему кости. Штрауда охватило ледяное оцепенение, грудь
  будто налилась свинцом, позвоночник вытянулся, как негнущийся стальной
  прут... И только желудок болезненно сокращался, извергая омерзительную
  бурую жижу. Из глаз Штрауда хлынули слезы, и он, давясь и задыхаясь,
  выплюнул огромный горький комок и на мгновение даже испугался, не
  Уббррокксс ли это просто вырвал из него все нутро.
  
  Яд змеедракона ослепил Штрауда. Он нестерпимой болью терзал каждую его
  мышцу, каждую в нем жилку, будто его завязывали сразу в сотню узлов. Это,
  видимо, результат воздействия стероидов[42] на мышечную ткань, отстраненно
  поставил диагноз Штрауд. Сократившиеся брюшные стенки, вероятно, стиснули
  кишечник, и теперь у Штрауда возникло ощущение, словно внутренности его
  съеживаются