тил
  внимание, что каждая вещь точно соответствует его размерам. К защитному
  костюму полагался также вместительный кислородный баллон со шлангом и
  штуцером-загубником и микрофон.
  
  - Вижу, вы обо всем подумали, - бросил он доктору Вишневски. - Даже мой
  размер брюк узнали.
  
  - Естественно.
  
  - И обуви тоже, надеюсь?
  
  - Я знаю все о тех, с кем работаю.
  
  - Все?
  
  - Доктор Кэйдж подробно и полно меня информировал.
  
  - А Леонард знает?
  
  - У нас с ним нет секретов друг от друга.
  
  Интересно, подумал Штрауд, до какой степени был откровенен доктор Кэйдж.
  Рассказал он им о "повреждении", которое получил Штрауд во Вьетнаме? А
  может быть, если бы им стало известно о стальной пластинке, скреплявшей его
  череп, о "припадках", которые накатывали на него в моменты душевного
  напряжения, о "призраках" у него в голове, может быть, его бы здесь и не
  было.
  
  - А что знает Натан?
  
  - Чертовски мало, к сожалению. Как и все, впрочем, остальные политиканы.
  
  - Да нет, обо мне, имею в виду.
  
  - И о вас тоже, Штрауд. Скорее всего, только то, что читал в газетах.
  
  Но ведь Натан упомянул, что наводил справки у комиссара полиции Чикаго, у
  этого типа, который звал Штрауда на помощь, когда ему было нужно, и тут же
  забывал