е-то люди. Штрауд, едва дыша, позвал на помощь, и
  кто-то в белом халате закричал ему по внутренней связи:
  
  - Вы только что очнулись! Успокойтесь, все в порядке, успокойтесь же! Что
  это вы там вытворяете со своим соседом? Сейчас же отпустите его!
  
  Теперь уже и правая рука Вайцеля тянулась к горлу Штрауда, тело старика
  извивалось и содрогалось, толчками отрываясь от койки, белки глубоко
  закатившихся под лоб глаз окрасились в жуткий зелено-синий оттенок с
  металлическим отливом.
  
  Штрауду наконец удалось оторвать душившую его руку от горла, кашляя и
  хватая ртом воздух, он продолжал звать на помощь. Сводившая тело Вайцеля
  судорога перекинулась на его лицо, исказив его в страшную гримасу, и тут
  откуда-то из его груди послышался голос.
  
  Губы Вайцеля оставались неподвижными, как у мертвеца, но голос рвался из
  его тела сотрясшими его каждый раз пузырями, подобно икоте, по губам
  Вайцеля побежала омерзительная бурая жидкость. Противоестественный голос
  звучал из самой глубины его грудной клетки. Но голос не принадлежал
  Вайцелю. Штрауд почему-то твердо знал это, хотя и никогда раньше не
  встречался с этим стариком, ничего человеческого в доносившемся до Штрауда
  голосе не было. Он исходил из корабля и через тело