, обратилась она к нему. - Я доктор Кендра
  Клайн из эпидемиологического центра Атланты. Вам, возможно, буде г
  интересно узнать, сэр, что вы единственный из всех пациентов, кто пришел в
  себя. А вот Саймон Вайцель, как вы можете убедиться, взглянув на ленты
  мониторов, так и не приходил в сознание ни на секунду, а потому вы и не
  могли с ним беседовать.
  
  - Но я вовсе не с Вайцелем говорил.
  
  - Вы успокоились, доктор Штрауд? Как по-вашему, санитарам можно вас
  отпустить?
  
  - Да, конечно. Сделайте одолжение, дайте мне встать.
  
  Поднявшись на ноги, Штрауд указал па перепачканные простыни и напоминающие
  цветом табачную жижу пятна на полу.
  
  - Пусть ваши лаборанты определят состав этого вещества, доктор Клайн,
  только будьте с ним очень осторожны.
  
  - А что это такое? - поинтересовался один из врачей.
  
  - Вайцель изрыгнул перед смертью. Какая-то эктоплазма[19], вероятно.
  
  - И вы хотите, чтобы мы вам поверили? - усмехнулась доктор Клайн.
  
  Штрауд посмотрел прямо в ее глубокие и пытливые серые глаза, спрятанные за
  толстым стеклом защитной маски. Красивая женщина, мысленно отметил он.
  
  - Можете верить или не верить, дело ваше. Но одно я вам гарантирую, доктор
  Клайн.
  
  - Что именно?
  
  - Вы не найдете другого