аться в театре у Брайана, зачем он наводил обо мне
  справки у Шарлотты. Но случая так и не представилось. Он куда-то
  запропастился и возник лишь без четверти восемь. Да и то не весь - в дверь
  моей гримерной просунулась его голова и возвестила готовность номер один.
  Лицо Брайана было непроницаемо, глаза блуждали в каких-то высших сферах.
  Сама же я только что приняла таблетки и теперь переодевалась в платье
  Аллегры, так что момент для расспросов был самый неподходящий. Я пожала
  плечами, решив отложить разговор до другого раза.
   Свет в зрительном зале погас, освещенной осталась лишь сцена. Спектакль
  открывал диалог Джонатана и Хакона. Я дожидалась своего выхода за
  кулисами. Наконец, эпизод был отыгран, и стена, отделявшая сцену от зала,
  стала непрозрачной с обеих сторон. С мерным шумом моторов вперед выехал
  кабинет Джонатана. Рядом со мной появился Томми, притушенный на несколько
  секунд свет стал ярче, и, как дыхание огромного затаившегося зверя, я
  услышала дыхание зала - там, за стеной, снова прозрачной для них.
   В следующий миг звук этот почти исчез, увяз в пелене действия таблеток,
  и не осталось ничего, кроме единственного на свете мужчины - Джонатана. Я
  снова была в его кабинете, знакомом до мельчайшей детали, а сам он стоял
  передо мной. Но Боже, что же случилось с ним? На нем просто не было лица.
   - Что с тобой, Джонатан?
   Где-то далеко, в глубине, я, Нуар, следила за