а к нему и
  коснулась его плеча.
   - Ну, конечно, нет. Хотя там много идей, которые стоит позаимствовать и
  нам. Но почему ты сердишься?
   Мышцы на его шее напряглись.
   - А по-твоему, я должен радоваться? Я пахал четыре месяца, как
  проклятый, чтобы вытащить тебя из этой дыры. И вот теперь ты являешься и
  начинаешь петь дифирамбы этой образине, по милости которой все так и
  вышло, и превозносишь его философию. Чем вы там с ним, черт побери,
  занимались?
   Я была потрясена, в его голосе звучала с трудом сдерживаемая ярость.
   - Да ты с ума сошел! Он ко мне и пальцем не притронулся, если ты это
  имеешь в виду. Я люблю тебя, Джонатан, как ты вообще мог такое подумать.
   Он схватил меня за плечи и резко притянул к себе.
   - Ну и слава Богу. Извини, я и в самом деле без тебя тут с ума сходил.
  Давай забудем обо всем этом.
   Но это было уже невозможно. Общение с Хаконом очень изменило меня, и я
  подмечала в Джонатане все больше черт, неприятно меня поражавших. Я
  думала, что это пройдет, старалась закрывать глаза, но, когда, наконец,
  поняла, что он хочет обмануть Хакона, лишив его доли, терпению пришел
  конец, и я впервые в жизни позволила себе вмешаться в его дела.
   - Тебя это не касается, - жестко ответил Джонатан.
   - Да нет, наоборот, очень даже касается, как ты не понимаешь? Я же
  обещала Хакону, что ты будешь честен, и ты просто не имеешь права его
  обмануть.