нная стеной, взревела толпа. Этот звук окончательно вернул меня к
  реальности. Передо мной в луже крови лежал бездыханный Томми Себастьян.
  Зал продолжал бесноваться, и я вдруг поняла, что это крик восторга. Что
  именно этого-то они и ждали всегда, с момента возникновения "веритэ", со
  времени римских гладиаторов.
   Свет погас, стена стала непроницаемо серой, и у меня мелькнула нелепая
  мысль, что сейчас надо выходить на поклон. Кто-то поднял меня за плечи и
  потащил в кулисы. Я с трудом подняла голову и увидела Майлса. Он был все
  еще в гриме и набедренной повязке.
   Откуда-то из темноты вынырнул Брайан и склонился надо мной.
   - Какой ужас. Господи, какой ужас. Но ты не должна бояться, Нуар. Я
  уверен, суд оправдает тебя, вот увидишь, присяжные признают несчастный
  случай.
   - Да? Какая жалость, - вцепившись в руку Майлса, произнесла я. -
  Значит, никто так и не узнает про ваш лучший спектакль? Но все равно,
  ничего, режиссура была прекрасна. Ведь Пиа Фишер отомщена, а это главное,
  правда?
   Брайан покачал головой и повернулся к Майлсу.
   - Боюсь, она не в себе. Отведи ее в гримерную, а я сейчас вызову врача.
   Я не сопротивлялась, просто переставлять ноги не было сил, и Майлс
  тащил меня почти волоком. Уже в двери я обернулась и снова увидела
  Брайана. Подняв с пола "Фурию", он держал ее перед собой на вытянутых
  руках, чуть покачивая. И скульптура оглашала пространство