- На следующей неделе Лорне будет дома, - закончил я.
  
  
   Мы договорились, что я покажу ей сад. Около дома она удостоила меня
  лишь коротким приветствием, хотя глаза ее сияли, как солнце и пальцы
  крепко сжали мою руку.
   Мы бродили по дорожкам, поднимались по ступеням, останавливались у
  фонтанов и статуй. Вокруг нас звучали голоса сирен. Мягкие задумчивые
  звуки хоров плавно переходили в журчание. Шум фонтанов смешивался с
  перезвонами тинклеров. В саду стоял колокольный звон. Лорна шла молча. Она
  не произнесла ни слова, пока мы не поднялись на верхнюю террасу. Там она
  прошептала: "О, Мишель..." Взглянув на меня, она робко коснулась моей
  щеки: "Это чудесно."
   Я снова тонул в ее бездонных глазах, в калейдоскопе их цветов. В
  глубине сияние исчезало - они становились неожиданно холодными и пустыми.
  Какое-то таинственное, чуть красноватое свечение проступало сквозь их
  темноту. Это отрезвило меня.
   - Я чуть не разбил одну статую, - вырвалось у меня. Мой голос звучал
  неуверенно. - Тебе следует после закрепить их. - Конечно, Мишель, - Она
  опустила голову мне на грудь. - Мне часто снился будущий сад. Я и
  представить не могла, что это будет так замечательно.
   Я обнял ее.
   - Ты вдохновляла меня.
   Она рассмеялась. От ее смеха у меня потеплело в груди. Она прижалась
  ко мне. Восторг охватил меня.
   - У нас будет настоящая выставка, Мишель.