ла мне
  записки с планом действий. Я был рад угождать Аманде, чаще встречаться с
  ней, но такая форма получения указаний меня озадачивала.
   - Зачем ты пишешь? Скажи все сама, я не перепутаю и не забуду.
   Она отрабатывала новый комплекс упражнений на растяжку, наблюдение за
  которыми вызывало бурный протест моих мышц. Не прерывая занятий, с шумом
  выдыхая воздух между наклонами и прогибаниями, она произнесла:
   - Привычка. Я всегда оставляю записки для Аманды.
   - Такие же?
   - Почти. В первое время - рассказывала о себе, потом - кого я
  встретила и что - прошла в школе - за мою половину года. Люди не
  догадывались - что мы разные.
   - Когда же вы сами это поняли?
   Она покружилась на одной ноге. Потом, опираясь о перила веранды,
  начала делать высокие махи ногами. Весело улыбнулась:
   - А, вопрос номер два? Номер один, это - "как вы себя чувствуете?".
   Прежде, чем я успел извиниться, она продолжала:
   - Сейчас расскажу. Раздвоение произошло в нежном шестилетнем
  возрасте. Я сообщила об этом Мэнди, когда научилась читать и писать - в
  семь лет. Вопросы есть?
   Я кивнул:
   - Что отвечать Аманде на вопрос, как мне удается угадать, что ей
  необходимо. Я не хочу ей лгать.
   Селена не прерывала упражнений.
   - Она не спросит. Все время находился некто, заботящийся о ней. Мэнди
  считает, что окружающие просто обязаны знать о ее нуждах.
   От