й вазы - как, вполне
  возможно, и было на самом деле. В противоположность ему лицо Майлса Рида
  было столь непримечательно, что никакими усилиями не удерживалось в
  памяти. Майлс принадлежал к числу тех актеров, которые будто и не
  существовали вне сцены, а на сцене всякий раз оказывались настолько
  безупречно чистым холстом, что любой режиссер мог изобразить все, что
  угодно. На сей раз Майлс был наголо брит.
   Третий, незнакомый мне, наверняка и был Брайаном Элизаром. Он оказался
  ниже ростом, чем я ожидала, - едва доставал Томми макушкой до плеча. При
  этом он излучал такую мощную энергию, что даже я, стоя в проходе,
  почувствовала ее. Его крупное лицо с резкими, неправильными чертами
  властно притягивало и не отпускало взгляд.
   По-прежнему незамеченная, я добралась до сцены и только здесь заявила о
  своем присутствии:
   - Добрый день, джентльмены!
   Они дружно обернулись и начали щуриться, стараясь разглядеть меня за
  рамками своего светлого круга.
   - Нуар! - Майлс первым узнал меня и шагнул навстречу, протягивая руку,
  чтобы помочь подняться по лесенке. - Привет и поздравления - думаю, что
  Тони уже у тебя в кармане.
   Со времени нашей последней встречи даже голос его изменился,
  превратившись из мягкого густого баритона в какой-то шелестящий фальцет.
   Томми одарил меня воздушным поцелуем.
   - Душа моя! "Приди, прекрасная, как ночь!"
   Я сжала