посторонних людей, наоборот,
  заставляла оставаться собой.
   - Бедняга Брайан. Спасибо, что рассказал мне, Майлс. - Мы подошли к
  двери, и я помахала рукой швейцару. - А где ты остановился?
   - В "Дайане Редиссон".
   - Правда? Как чудно, я в этом же отеле! Я, конечно, уважаю режиссерские
  наставления, но брать два разных такси будет, по-моему, просто
  расточительством, а?
   Майлс поймал машину, и всю дорогу мы, предаваясь блаженному нарушению
  запрета Брайана, болтали, вспоминали прошлые совместные работы,
  рассказывали друг другу об общих знакомых.
   В гостиничном холле мы простились и разошлись по своим номерам. Я
  переоделась в халат, заказала горячего чаю и свернулась в просторном
  кресле со своей тетрадкой. На память я не жалуюсь и, прочтя содержимое
  листков в клеточку дважды, я решила двигаться дальше, отыскала в своем
  чемодане таблетки и приняла одну.
   Даже всей моей памяти не хватало на то, чтобы запомнить официальное
  фармацевтическое название этого препарата. Рассказывали, что он был
  разработан в государственных военных лабораториях и предназначался для
  нужд разведки. Приняв такое лекарство, разведчик настолько полно вживался
  в "легенду", что разоблачить его было невозможно даже с помощью гипноза,
  детекторов лжи и любых инъекций.
   Потом эту военную тайну постигла судьба всех остальных военных тайн -
  она просочилась-таки сквозь запреты