омолчал и спросил:
   - Слушай, неужели ты приняла ворчание старины Брайана всерьез?
   - Я всегда принимаю всерьез свое дело.
   - Ага, но делу-то время, а где же час потехе?
   - Считай, что он еще не пробил. И вообще, слушай, зачем тебя я? Попроси
  зажечь в твоем баре свет. Спорю, найдется три-четыре очаровательных
  девочки, которые просто растают от одного взгляда на твой профиль.
   - Да найдутся, но мне-то нужна ты! - Томми прокашлялся и вдруг затянул,
  безбожно фальшивя:
  
   - Когда б имел я златые горы
   И реки, полные вина,
   Все отдал бы за ласки-взоры,
   Чтоб ты владела мной одна.
  
   - Ценю твои познания в мировом фольклоре, но мне пора работать. До
  свидания, Томми.
   - Ты будешь жалеть о нашей невстрече всю оставшуюся жизнь -
  предупреждаю, как честный человек.
   - Значит, судьба у меня такая. Все, спокойной ночи, - я решительно
  повесила трубку и подождала еще пару минут - не взбредет ли ему в голову
  перезвонить. Но Томми, похоже, осознал бесплодность своей попытки, и я
  вернулась в кресло. А минут через пять - и в образ Аллегры.
   Утром в театр я пришла все еще ею. Ее отражение смотрело на меня из
  зеркала в фойе: девушка в нежно-голубом облегчающем платье, вся
  пастельная, воздушная и нежная. Волосы были уложены в косу, лишь два
  изящных завитка красовались на висках, эффектно обрамляя светлое, чистое
  лицо. Думать так о себе было бы, пожалуй,