поклонник.
   - Спасибо, хотя, боюсь, я этого не заслуживаю. Зато я действительно
  восхищаюсь вашими работами. Знаете, когда на выставке в Нью-Йорке я
  увидела "Сущее-1", я почувствовала просто какой-то религиозный экстаз.
   Он усмехнулся.
   - Можете быть уверены, что я не забуду нашей встречи до конца дней.
  Серьезно: у вас уникальный для женщины дар - адекватно воспринимать
  произведения искусства. - Он повернулся к Брайану. - Я так понимаю, что
  обратно ты хотел бы уехать уже в обществе двух прекрасных дам?
   Тот кивнул.
   - Подожди минуту. - И Кейн скрылся в недрах своей мастерской.
   Вскоре он вышел, неся в руках небольшую скульптуру, и бережно опустил
  ее на пол у наших ног. Впрочем, нет, слишком маленькой, как мне показалось
  сначала, она не была, скорее, просто менее массивной, чем большинство его
  работ. Размером же она идеально подходила для дорогого письменного стола в
  солидном офисе.
   - Вот. Я назвал ее "Фурия". Это то, что ты хотел?
   Сперва я решила, что это птица с распростертыми для полета крыльями.
  Но, приглядевшись, поняла, что с равным успехом скульптура может
  изображать и женщину в развевающемся на ветру одеянии. Она была прекрасна,
  и в то же время таила в себе какую-то угрозу. Может быть, дело было в ее
  "голосе" - подобно всем работам Кейна, она звучала. И, обдуваемая потоками
  воздуха, "Фурия" издавала низкий, чуть надтреснутый гул - не то плач, не
  то