ым и
  необъяснимым явлением, ее разум не смог проявить гибкость, оказался
  неспособным принять невозможное. И, не выдержав перенапряжения, сломался
  полностью, абсолютно. И теперь, неожиданно для себя, глядя на Патрицию,
  Дейк понял, как близко он сам подошел к той последней черте, которая
  отделяет его от безумия. И это дало то необходимое ему увеличение
  пластичности восприятия, без которого он бы не выстоял.
   Дейк знал, что врачам удастся, причем сравнительно быстро, вернуть
  Патрицию к относительно нормальному состоянию. Но она уже никогда не будет
  прежней. Теперь она навсегда потеряет уверенность в себе, а за каждым
  поворотом ей будут чудиться новые чудовищные ужасы.
   С Молли, служанкой-японкой, все будет иначе. Она не обладает таким
  гордым и жестким разумом, для существования которого был необходим мир,
  построенный на логике. У Молли были желание и возможность принять
  необъяснимое. Конечно, у нее еще не раз будут кошмарные сны. И временами
  ее будет охватывать страх. Но она не будет пытаться найти объяснение
  необъяснимому.
   И они пришли - вышколенные и ласковые врачи для самых богатых, лишь
  легким бормотанием выражающие беспокойство; своими нежными наманикюренными
  пальцами осторожно нащупывающие пульс; тихими, приглушенными голосами,
  заказывающие лучшие отдельные палаты с младшим медицинским персоналом
  высшей квалификации; делающие успокаивающие инъекции и строго
  выговаривающие