умать. Вот смотри.
   Дейк покачнулся и схватился за голову. Его голову охватило настоящее
  пламя боли. Он даже задохнулся на мгновение. Но боль исчезла так же
  неожиданно, как и появилась. Вроде ее и не было. Но воспоминание о ней
  было сравнимо с самой болью, такой яркий след оставила эта боль в его
  сознании.
   Карен взяла Дейка за руку.
   - С тобой труднее, чем с ними, Дейк. Проно превращает их в студень.
  Их мозг становится мягким и липким. Как клей. Мы пойдем сейчас вон туда.
  Мне надо отдышаться и подумать, как нам попасть обратно в Нью-Йорк.
   Фленг-бар чем-то напоминал огромный котел, в котором на медленном
  огне кипели собранные вместе разнообразные людские пороки, обильно
  приправленные отчаяньем: проно и азартные игры, фленг-стриптиз под
  выворачивающую душу музыку кимба, а резиновые стены были похожи на влажную
  плоть.
   Во времена Великой Чумы в Лондоне человек, охваченный распадом,
  честно попытался вернуться в ту грязь, из которой он вышел. Теперь же чума
  поразила души. Дейк и Карен протиснулись сквозь толпу к свободному
  столику, с трудом отбиваясь от шутов, обслуживающих посетителей и от
  билетов в отдельные кабинеты. Им даже удалось заказать местное виски.
  Карен наклонилась к Дейку, обдав его запахом дешевой косметики, и
  прошептала ему на ухо:
   - Здесь мы расстанемся, Дейк. Так будет лучше всего. Я могла бы
  попытаться помочь тебе добраться до Мигеля, но они засекут