уши.
   - Я всегда был волком-одиночкой, мистер Смит. Да к тому же немного
  фантазером. Этому всегда бывает причина. Когда я был двенадцатилетним
  мальчишкой и смотрел на мир широко открытыми глазами, моего отца
  арестовали. Он был мелким политиком - и вором. Он так и прожил бы спокойно
  и безнаказанно всю жизнь, если бы не смена администрации. Его принесли в
  жертву. Была заключена сделка, и отцу грозило всего восемнадцать месяцев.
  Но с судьей договориться не удалось, отец получил десять лет. А когда он
  узнал, что его старый приятель-губернатор ничего не хочет для него
  сделать, отец повесился. Мать спокойно перенесла удар, и мы стали жить
  вдвоем. После самоубийства отца мне часто приходилось драться на школьном
  дворе. Наверное, все это наложило на меня определенный отпечаток. Я рос
  страшным забиякой, и меня переполняло желание изменить мир так, чтобы в
  нем не было места несправедливости.
   - Ну и мечта!
   - Да, пожалуй, странная. Но так или иначе, у меня появилась цель. А
  когда я на собственной шкуре убедился, что не смогу изменить мир,
  размахивая кулаками, я решил наставить его на путь истинный. Я стал
  пророком, вещающим с газетных страниц. Но оказалось, что легче пробить
  головой каменную стену. То, о чем говоришь во вторник, забывают к среде. И
  вот однажды мне посчастливилось взять интервью у Дарвина Брэнсона. Но
  очень скоро оказалось, что это он берет у меня интервью. Впервые в жизни я
  встретил