лектронную промышленность
  переключиться на другие цели. Одна за другой стали закрываться
  телестанции. Замолкли сотни, а потом и тысячи телевизоров в домах. И уже
  не было запасных частей для их починки. После войны последовал недолгий
  период всеобщего подъема, когда многие станции снова начали работать,
  понемногу стали чинить и телевизоры на дому. Но постепенно все снова стало
  погружаться в молчание. Оставшихся мощностей электронной промышленности
  хватало теперь лишь на тридиториумы. В больших городах еще продолжали
  функционировать несколько каналов, но общая телевещательная сеть
  распалась. Отдельные станции просто снова и снова показывали старые
  фильмы.
   В миллионах комнат стояли кубические предметы из полированного дерева
  с белыми, мертвыми экранами. Но люди, выросшие у этих экранов, уже в
  основном утратили способность развлекаться самостоятельно. Поэтому они
  выходили на ночные улицы из своих молчащих домов, чтобы не сидеть в
  тишине, но сказать им друг другу было нечего. Пустоту и скуку что-то
  должно было заполнить. Появились фленг, проно и тридиториумы. И, конечно,
  насилие. Десятиминутные разводы и как результат - детские банды. В то же
  время нельзя было критиковать систему слишком резко. Критика подпадала под
  Статью о Нанесении Ущерба Государству.
   В телепередаче из Индии рассматривалась возможность восстановления
  телевизионной промышленности США. Но теперь, когда коммуникационная