отилась в лучах солнца. Он присел на корточки рядом с одеялом и
  негромко позвал:
   - Патриция?
   Она быстро повернулась, приподнявшись на локтях. Прядь блестящих
  волос упала ей на глаза, и она, встряхнув головой, отбросила ее назад.
   - Дейк, дорогой, - сказала она нежно. - Как я рада тебя видеть!
   - Ты чудесно выглядишь, Патриция.
   - Да, я отлично себя чувствую.
   Он с любопытством разглядывал ее. В ее лице что-то неуловимо
  изменилось, что-то было не так. В нем появилась какая-то нежная детскость.
  Ее рот и глаза стали мягкими, но что-то ушло безвозвратно. И Дейк понял,
  что с ней произошло: исчезла твердость характера, уверенность, сила воли.
   - Патриция, - сказал он смущенно, - ты помнишь... нашу последнюю
  встречу?
   - В ту ночь, когда я заболела? Они сказали, что ты был при этом,
  дорогой. Я вела себя ужасно?
   - Нет. Я имею в виду, что на самом деле ты совсем не больна,
  Патриция. Ты просто увидела то, что не смогла понять. Но я могу все тебе
  объяснить.
   Она посмотрела туда, где в пятидесяти футах от них, на страже стояла
  сиделка, выделяясь ярким белым пятном на фоне зелени, и негромко сказала:
   - Только не говори ей, что в действительности я ничем не больна. Они
  ведь делают деньги на моей болезни.
   - Что ты имеешь в виду?
   Она по-детски улыбнулась Дейку.
   - Не будь таким занудой. Если они обнаружат, что я знаю, какую игру
  они ведут, меня убьют. Ты, конечно, знаешь