кончится. Но идиллический день сменялся
  бледно-серебряной ночью, полной звезд. Они садились на отколовшемся куске
  скалы, еще теплом от лучей солнца. И он гадал, где же он все-таки был, на
  какой из далеких планет, плывущих в бескрайнем небе. Мэри носила джинсы и
  белую рубашку и ходила босиком, пока ее стройные ноги не загорели до
  черноты, а ступни не задубели. Под горячим солнцем у нее выгорели брови и
  ресницы, а кончики волос порыжели. Ее лицо стало красновато-коричневым.
   Дейк любил наблюдать за ней. Они часами бродили по выжженной, твердой
  земле. И они разговаривали, разговаривали обо всем на свете.
   Мэри никогда не пыталась заставить его что-нибудь сотворить.
  Крошечный Блок Б завораживал ее. Он рассказывал ей в какой
  последовательности нужно крутить колесики, попытался научить ее
  пользоваться им. Она пробовала и пробовала до тех пор, пока не доходила
  почти до слез.
   - Я никак не могу отделаться от ощущения, что это невозможно. Вот
  если бы я смогла принять эту мысль безоговорочно... Сделай это еще раз,
  Дейк. Я хочу еще раз посмотреть.
   И, наконец, она отказалась от дальнейших попыток. Ее улыбка казалась
  немного вымученной.
   Они придумали другую игру. Мэри говорила:
   - Я встретилась с ним, когда занималась в Сарасате, сразу после
  Кореи. Рост около пяти футов и шести дюймов, вес сто семьдесят фунтов.
  Лысеющий, с мягкими светлыми волосами. Большие нежные голубые глаза,