овить убежденность, пронизывающую все, о
  чем бы ни шла речь, что говорят они с представителем умирающей нации.
  Нации, которая уже пережила период своего расцвета и время, когда она
  влияла на решение судеб мира. Нации, которая должна неминуемого скатиться
  к положению нищего просителя, чья свобода - лишь ничего не значащая
  формальность.
   У нас все было, подумал Дейк, а мы пустили по ветру наше богатство:
  мы выдирали уголь, железо и нефть из недр теплой земли, растратили всю
  нашу медь, леса и плодородные земли и швырнули их в лицо нашим врагам. Нам
  удалось одержать над ними победу, и мы остались на пустой разоренной
  земле. Можно ли было избежать такого конца? Чего мы не сделали и что
  сделать было необходимо? Должны ли мы были использовать те знаменательные
  события 1945 года и завоевать всю планету? Или нам следовало побросать
  оружие, экономить ресурсы и смиренно умереть в тяжелые шестидесятые? Как
  так получилось, что какие бы шаги мы не предпринимали, они оказывались
  неверными, что пути, лежащие перед нами, так или иначе вели к катастрофе?
  Ведь Англия тоже когда-то умирала и ей, как и нам, оставалось несколько
  жалких лет, намеченных неумолимой судьбой, так почему же мы не в состоянии
  извлечь уроков из ее поражений, почему не можем проложить новых дорог?
   Ему пришло в голову, что ситуация, в которой оказалась страна, похожа
  на парадокс, не имеющий объяснения. Более того, все попытки решить эту
  загадку приводили