дили к неминуемой гибели. Словно существовала некая холодная
  и враждебная сила, разбивающая сердца людей.
   А может быть, мы стали жертвами собственной глупости? И еще слепоты.
  И неспособности увидеть и сделать вывод из очевидных вещей. А не похожи ли
  мы на Дарвина Брэнсона: может, мы, как и он способны некоторое время,
  иногда долго, делать добро, но неспособны сделать последний решительный
  шаг? Ведь Брэнсон ослеп в самый критический момент.
   Дейк вдруг подумал, что скажет на все это Патриция. Он страшился
  встречи с ней. Казалось, она любила его во всех его проявлениях, зато
  совершенно не в состоянии была понять того главного, что направляло его
  поступки.
   В Филадельфии, совершенно не пострадавшей во время войны, популярна
  была такая шутка: поскольку большинство исполнительных органов
  правительство вынуждено было эвакуировать в этот город и поскольку город
  совершенно не подвергался бомбардировке, филадельфийцы объявили, что их
  враг необычно проницателен и понимает, что уничтожив весь бюрократический
  аппарат, он не только не причинит правительству США никакого вреда, а,
  наоборот, окажет ему неоценимую услугу.
   И даже теперь, когда людей терзал постоянный страх, казалось, что в
  этом городе царит атмосфера какой-то необыкновенной защищенности. Даже
  подземное строительство велось здесь с меньшим размахом, чем где бы то ни
  было. Город напоминал строгую пожилую даму, шагающую через грязь, чуть
  приподняв