венькой краской, но с покосившимися стенами. Старые дома,
  многим было уже лет по двести. Они насквозь пропитались особым запахом,
  который нельзя было отбить никакими дезодорантами - слабым, но отчетливым
  запахом затхлости, плесени, пыли. Запах воспоминаний и медленного
  угасания.
   Пока Артур шел, погода постепенно менялось, и менялось освещение.
  Небо из синего превратилось в золотое; очертания предметов стали мягкими,
  размытыми; тени приобрели красноватый оттенок. Все вокруг оказалось
  светлым и туманным, пространство утратило глубину. Мир превратился в
  золотой пейзаж, нарисованный в старинном стиле. Даже уличных прохожих,
  редких в этот час, окружал туманно светящийся ореол.
   Пошел слепой дождь - такой тихий и слабенький, что Артур заметил его
  лишь когда собравшаяся влага закапала с полей его шляпы. Он машинально
  открыл сумку-пояс и вынул плащ от дождя. Когда Артур разворачивал плащ,
  шов на плече расползся под его пальцами. Артур все равно надел дождевик.
  "Лучше, если тебя увидят в дешевом плаще, чем в порванном. Лучше, если
  тебя увидят в порванном плаще, чем без него".
   Артур прошел между новых жилых домов, внутри кольца которых было то,
  что осталось от парка. Он направился по тропинке к скамейке, где иногда
  ему случалось дождаться Глорию, возвращавшуюся домой из Булочной. Сейчас
  не имело смысла ее ждать: девушка не входила в воскресную смену. Глория
  сейчас либо в Магазине,