вух
  футов друг от друга, - клянусь, уважаемый уполномоченный, никто этого не
  узнает. Вы тоже считаете, что эта женщина чудовищна?
   Хигсби ничего не ответил, но скорчил страдальческую гримасу.
   - Двадцать девять капсул, - трагически произнес Моррис. - Все с одним
  и тем же мельчайшим отклонением. Вовсе не в блоке запрета на насилие, о
  нет! И близко не лежало. И двадцать девять споров по семь минут каждый.
  Могли бы записать первый же спор на капсулу, пройти обработку и поберечь
  голосовые связки. Правда, тогда нам пришлось бы слушать сразу двух
  О'Райен, внутри и снаружи - простите меня за такие слова, уполномоченный,
  одна только мысль об этом ужасна.
   Они остановились около двери. Правый эскалатор вел наверх, левый
  вниз.
   - Три с половиной часа сверхурочно, - сказал Моррис. - Она испортила
  мне вечер - и вам, полагаю, тоже.
   - Нет. Я на этой неделе уже трижды вылетал на коптере, и сегодняшний
  вечер собирался тихо провести в обществе своей секретарши. Не составите ли
  вы нам компанию, уполномоченный, раз ваши планы нарушены?
   Они поклонились друг другу, и вместе шагнули на эскалатор, ведущий
  наверх. Два цветовых пятна на фоне бледных стен - Хигсби в строгом
  фиолетовом и нейтральном сером, Моррис в ярко-алом и блестящем зеленом.
  Две неестественно прямые марионетки, возносящиеся к небесам.
  
  
   Моррис сделал глоток бренди из стакана с маркировкой Е/Т (графин
  бренди Е/Т кухонный