ит против Хейворда. Строган был
  главным экономистом банка - молодой, старательный, но с широким кругом
  интересов, - и Алекс лично продвигал его вперед через головы остальных.
   А вот Орвилл Янг, казначей "Ферст меркантайл Америкен", - человек
  Хейворда и, безусловно, будет голосовать с ним заодно.
   В "ФМА", как и в любом крупном банке, истинные силы редко можно было
  найти в списках сотрудников. Настоящая власть осуществлялась обходными и
  окольными путями в зависимости от верности одних сотрудников другим, поэтому
  те, кто не желал участвовать в борьбе за власть, оставались на задворках и
  напрочь застревали на нижних ступенях.
   Борьба за власть между Алексом Вандервортом и Роско Хейвордом была всем
  известна. С исходом этой схватки некоторые чиновники из управления "ФМА",
  выбирая, кого они будут поддерживать, связывали надежды на продвижение по
  службе в случае победы того или другого соперника. Это разделение
  чувствовалось и в комитете по денежной политике.
   Алекс не сдавался:
   - Наша прибыль в прошлом году составила тринадцать процентов. В любом
  деле, мы все знаем, это хороший показатель. В этом году ожидается еще
  большая прибыль - пятнадцать процентов от капиталовложений, может быть,
  шестнадцать. Но надо ли нам добиваться еще большего?
   - А почему бы и нет? - спросил казначей Орвилл Янг.
   - Я уже ответил на этот вопрос, - резко бросил Строган. - Это не
  дальновидно.