нимать каждый туалет в аэропорту. И
  эту задачу они выполнили. Марго с помощниками разработали детальный план, и
  добровольцы разошлись по заранее намеченным точкам, где, заплатив по десять
  центов, уютно устроились, развлекаясь чтением, слушая портативные
  радиоприемники и даже подкрепляясь принесенными с собой припасами. Некоторые
  женщины захватили с собой вышивку и вязание. Это была самая законная из
  сидячих забастовок.
   В мужских туалетах добровольцы устроили длинные очереди к писсуарам, и
  каждая из очередей продвигалась поразительно медленно. Если мужчина, не
  участвовавший в заговоре, вставал в конце очереди, к писсуару он подходил
  примерно через час. Лишь немногие в состоянии были так долго ждать.
   Люди в очередях тихо объясняли всем интересующимся, что происходит и
  почему.
   Аэропорт превратился в скопище страдающих и разгневанных пассажиров,
  возмущенно жаловавшихся авиакомпаниям, которые, в свою очередь,
  набрасывались на руководство аэропорта. Последние были крайне растеряны, но
  ничего поделать не могли. Сторонние наблюдатели, не причастные к этой
  истории или не столкнувшиеся с нуждой, откровенно веселились. Безучастным не
  остался никто.
   Средства массовой информации, которым Марго заранее дала знать, были
  представлены в большом количестве. Журналисты, соревнуясь друг с другом,
  дали материал, который телеграф разнес по всей стране, а затем он облетел и
  весь мир