и Роско Хейворд. К ним
  присоединился Алекс Вандерворт. Он тоже был серьезен, хотя чем дальше шел
  разговор, тем меньше он в нем участвовал - сидел с задумчивым выражением и
  лишь раз или два усмехнулся.
   Четвертым на совещании был молодой и дотошный главный экономист банка Том
  Строган, пятым - Дик Френч, вице-президент по связям с общественностью.
   Френч, грузный и мрачный, вошел, жуя незажженную сигару, с кипой
  полуденных газет, которые он одну за другой разложил перед остальными.
   Джером Паттертон, сидевший за своим столом, развернул одну из них. Прочтя
  фразу: "Ферст меркантайл Америкой" в трудном положении?", он прошипел:
   - Это гнусная ложь! Надо подать в суд на эту газету.
   - Судить их не за что, - со свойственной ему прямотой заявил Френч. -
  Газета ведь этого не утверждает. Это написано в форме вопроса, и в любом
  случае они кого-то цитируют. Да и само это утверждение не было
  злонамеренным. - Он стоял, всей своей позой как бы говоря: "Хотите верьте,
  хотите нет", руки заложены за спину, сигара торчит, как нацеленная торпеда.
   Гнев ударил в лицо Паттертону.
   - Нет, было, - выпалил Роско Хейворд. Он стоял в стороне, возле окна, и
  теперь повернулся к остальным четверым. - Все это устроено злонамеренно.
  Любому дураку ясно.
   Френч вздохнул:
   - Хорошо, скажу все как есть. Кто бы ни стоял за всем этим, он
  разбирается в законах и связях с общественностью. Все случившееся,