ки. Живот его был плоским
  и крепким.
   Что до остальных достоинств, то его корпоративные интересы и аппетиты
  ежедневно обозревались в деловой прессе. А образ его жизни на борту этого
  самолета ценой в двенадцать миллионов долларов был поистине королевским.
   Массажист и мажордом тихо исчезли. Их сменил, подобно очередному
  персонажу на сцене, повар - бледный, взволнованный, похожий на карандаш
  человек в безукоризненно белой одежде и высоком поварском колпаке,
  касающемся потолка каюты. "Интересно, - подумал Хейворд, - сколько же на
  борту обслуги?" Позже он узнал, что их было шестнадцать.
   Повар застыл, как струна, подле кресла Большого Джорджа, протягивая
  огромную папку из черной кожи с рельефно выдавленной золотой буквой "Кью".
  Большой Джордж не обращал на него внимания.
   - Эти беспорядки в вашем банке. - Куотермейн обращался к Роско Хейворду.
  - Демонстрации. Все такое прочее. Удалось все уладить? Вы прочно стоите на
  ногах?
   - Мы всегда прочно стояли, - сказал Хейворд. - Это никогда не находилось
  под вопросом.
   - Рынок думал иначе.
   - С каких пор рынок ценных бумаг стал точным барометром чего бы то ни
  было?
   На лице Большого Джорджа промелькнула улыбка, и он повернулся к маленькой
  японочке:
   - Лунный Свет, принеси мне последние сводки по "ФМА".
   - Хорошо, миста Кью, - ответила девушка и вышла.
   Большой Джордж кивнул в направлении, куда она скрылась.
   - Никак не научится