лись к
  мужчинам за столом. Вокруг суетились официанты в белых перчатках, а два
  прогуливавшихся музыканта негромко аккомпанировали. За столом шла
  непринужденная, дружеская беседа.
   После ужина, оставив дома вице-президента Стоунбриджа и Кристу, остальные
  расселись в трех "роллс-ройсах", которые встречали их в аэропорту Нассау, и
  отправились в казино на Пэрадайз-Айленде. Большой Джордж играл там азартно
  и, казалось, выигрывал. Остин не особенно увлекался игрой, а Роско Хейворд
  вообще не играл. Хейворд не одобрял азартные игры, но было интересно
  послушать Эйврил, которая рассказывала ему о тонкостях игры в шмен-де-фер,
  рулетку и черного Джека - все это было для него внове. Во время разговоров
  Эйврил приближала свое лицо к Хейворду, и, как и раньше, на самолете, ему
  это понравилось.
   Затем тело его с обескураживающей неожиданностью стало отвечать на
  близость Эйврил, и ему стало все труднее справляться с мыслями и
  стремлениями, которые он считал непристойными. Он почувствовал, что Эйврил
  забавляет его смятение и сопротивление растущему желанию. Наконец у дверей
  его спальни, куда она проводила его далеко за полночь, Хейворду стоило
  невероятного усилия воли - в особенности когда она проявила желание
  задержаться - не пригласить ее зайти.
   Прежде чем направиться в свою комнату, Эйврил тряхнула рыжими волосами и,
  улыбаясь, сказала:
   - Возле кровати находится переговорное