анемся
  кредитоспособными, так как имеем дело со всем миром: мы поместим наши
  ресурсы там, где инфляция их не поглотит. Вторая сильная рука - это военные
  и полиция. В сотрудничестве с крупным капиталом они сумеют сохранить
  порядок.
   Вице-президент сухо произнес:
   - Иными словами, полицейское государство. Вы можете столкнуться с
  оппозицией. Большой Джордж пожал плечами:
   - Может быть, с небольшой. Люди смирятся с неизбежным. В особенности если
  так называемая демократия развалится, денежная система рухнет, и
  покупательная способность людей будет равняться нулю. Кроме того, американцы
  больше не верят в демократические институты. Вы, политики, их подорвали.
   Роско Хейворд хранил молчание и слушал. Теперь он произнес:
   - То, что вы предвидите, Джордж, это превращение нынешнего
  военно-промышленного комплекса в элитарное правительство.
   - Вот именно! А промышленно-военный комплекс - мне так больше нравится -
  становится все сильнее, по мере того как слабеет американская экономика. У
  нас есть организация. Она еще не оформлена, но формируется на глазах.
   - Эйзенхауэр первым признал существование военно-промышленной структуры,
  - сказал Хейворд.
   - И предупреждал об ее опасности, - добавил Байрон Стоунбридж.
   - Да, черт побери! - согласился Большой Джордж. - Что делает его еще
  большим дураком! Кто-кто, а Айк должен был бы видеть такие возможности
  сосредоточения силы. А вы их