су, она точно знала сумму
  недостачи. Все посвященные в это дело сотрудники, включая Эдвину, были
  убеждены, что это совершенно невозможно, и с самого начала их подозрения
  основывались именно на этом. Убеждены.., невозможно.., совершенно
  невозможно. А почему, собственно, невозможно?.. Эдвину осенило.
   Стенные часы показывали 14-10 пополудни. Исполнительный директор все еще
  находился на своем рабочем месте. Эдвина встала:
   - Мистер Тотенхо, вы не пройдете со мной? На ходу поздоровавшись с
  несколькими клиентами, она пересекла зал, Тотенхо понуро семенил следом.
   Хуанита Нуньес принимала вклад. Эдвина тихо сказала:
   - Миссис Нуньес, как только закончите, пожалуйста, поставьте табличку
  "закрыто" и заприте кассу.
   Хуанита Нуньес ничего не ответила; закончив операцию, она молча выставила
  маленькую металлическую табличку. Когда она повернулась, чтобы запереть
  кассу, Эдвина увидела, что по щекам девушки струятся слезы.
   О причине нетрудно было догадаться. Она ждала увольнения, и внезапное
  появление Эдвины подтвердило ее опасения.
   - Мистер Тотенхо, - сказала Эдвина, не обращая внимания на слезы, - если
  не ошибаюсь, миссис Нуньес работает с кассой с самого утра. Верно?
   - Да, - ответил он.
   "Значит, - подумала Эдвина, - период времени приблизительно тот же, что и
  в среду, правда, народу сегодня было больше".
   Она указала на кассу:
   - Миссис Нуньес, вы утверждаете, что всегда знаете сумму