есколько книжных полок и репродукций в рамах создавали
  некую личностную атмосферу.
   Не теряя времени, Уэйнрайт приступил к тщательному обыску.
   За незаконные действия, которые он совершал в тот вечер одно за другим,
  Уэйнрайта мучили угрызения совести. Ему никак не удавалось от них
  освободиться. Нолан Уэйнрайт осознавал, что попирает собственные моральные
  принципы. Но его подстегивала ярость. Ярость и злость на себя за то, что
  четыре дня назад он поступил как подлец.
   Даже сейчас он видел перед собой полные мольбы глаза
  девушки-пуэрториканки. Но он отринул от себя эту мольбу, отринул с
  презрением, а потом прочел презрение и в ее взгляде.
   Это воспоминание и досада на то, что он позволил Майлзу Истину одурачить
  себя, придавало Уэйнрайту решимости - он должен во что бы то ни стало
  вывести Истина на чистую воду, пусть даже преступая закон.
   А потому он методично, по всем правилам, продолжал обыск, будучи
  уверенным, что неминуемо наткнется на улики, если таковые существуют.
   Спустя полчаса неосмотренных потайных мест почти не осталось. Он проверил
  кухонные шкафы и выдвижные ящики, ощупал мебель, перерыл чемоданы, заглянул
  под картины на стенах и снял заднюю стенку телевизора. Он пролистал книги,
  отметив, что целая полка была посвящена истории денежного обращения - он
  как-то слышал, что Истин этим увлекается. Кроме книг, здесь была папка с
  рисунками и фотографиями