а Байрона
  Коулмена. - Правда, меня тогда не было в Нью-Ричмонде, но мне
  рассказывал отец.
   - Элизабет была при смерти, но ей вовремя сделали переливание крови.
  Вот тогда я впервые побывал в больнице. Я почти безвыходно жил там в
  течение недели. - Александер умолк, раздумывая, а затем, словно
  обрадовавшись пришедшей ему в голову мысли, посмотрел на Коулмена. -
  Если у вас выдастся свободный вечер, мы с женой будем рады видеть вас у
  себя, доктор Коулмен. - И Александер снова умолк, словно поняв, что,
  хотя они оба из Нью-Ричмонда, между ними по-прежнему водораздел - сын
  фермера и сын врача.
   Коулмен тоже понимал это. Но в нем говорил не столько снобизм,
  сколько осторожность. Всякое сближение с подчиненными вредило служебной
  дисциплине. Вслух же он сказал:
   - Боюсь, что в ближайшее время я буду очень занят. - Коулмен
  почувствовал, как фальшиво и неубедительно прозвучали его слова. "Да,
  друг мой, - сказал он себе, - ты мало в чем изменился".
  
  ***
  
   Порой Гарри Томаселли ловил себя на мысли, что был бы счастлив видеть
  старшую диетсестру миссис Строуган как можно реже. Но хорошая диетсестра
  - находка для больницы. А миссис Строуган была прекрасной диетсестрой,
  Томаселли это хорошо знал. Только почему Хилда Строуган никак не может
  воспринимать больницу Трех Графств как нечто единое? После каждой беседы
  с ней, а их было немало,