ют о наших
  муках и сомнениях. Для них патологоанатом - это маг в белом халате.
  Посмотрел в микроскоп и изрек. Они не знают, как часто мы терзаемся,
  чувствуя собственное бессилие.
   Коулмен сам не раз раздумывал над этим, но никогда не принимал так
  близко к сердцу несовершенства своей профессии.
   - Но в большинстве случаев мы все же даем верные заключения, не так
  ли, доктор? - сказал он, чтобы успокоить старика.
   - Да, конечно. - Все это время Пирсон нервно ходил по комнате, а
  теперь подошел к Коулмену вплотную. - Ну а что вы скажете о случаях,
  когда мы ошибаемся? Вот этот, например. Скажи я, что опухоль
  злокачественная, доктор Грэйнджер ампутирует ногу. Иного выхода нет. А
  если я ошибся? Молодая девушка из-за моей ошибки лишится ноги. Ну а если
  это все же злокачественная опухоль, а мы не сделаем операцию и она
  умрет... - Он помолчал несколько секунд, а потом сказал с горечью:
   - Она может умереть и после ампутации. Ампутацией не всегда удается
  спасти жизнь больному.
   Коулмен словно видел перед собой другого Пирсона. Как хорошо он
  понимал его! Изучая препарат, нанесенный на стекло, врач, разумеется, не
  должен забывать о человеке, судьбу которого решает. Коулмену знакомы
  были эти сомнения. И, стараясь помочь Пирсону, он предложил:
   - Посмотрим материалы аналогичных случаев.
   - Это невозможно. У нас нет картотеки. Все как-то