с Ордэном Брауном пришли сюда. Он окинул взглядом присутствующих. Амелия
  Браун дружески улыбнулась ему - она была прекрасно осведомлена о всех
  проблемах больницы. Дочь Суэйна с интересом прислушивалась к разговору.
   За обедом О'Доннел ловил себя на том, что взгляд его то и дело
  останавливался на Дениз Квэнтс.
   Трудно было поверить, что изящная воспитанная Дениз - дочь этого
  грубияна, прожженного дельца, выдержавшего не одну жестокую схватку в
  мире большого бизнеса. Ему и сейчас доставляло удовольствие шокировать
  собеседника грубым словом или бесцеремонностью манер. Иногда О'Доннелу
  казалось, что старому Суэйну не хватает былых потасовок с конкурентами и
  он ищет стычек - хотя бы словесных. Кроме того, старика, должно быть,
  донимали больная печень и ревматизм.
   Дениз удивительным образом умела двумя-тремя словами сгладить
  неприятное впечатление от бестактности отца. О'Доннел находил, что она
  очень красива той особой поздней красотой, которой нередко расцветает
  женщина в сорок лет. Из разговора он понял, что она довольно часто
  навещает отца в Берлингтоне, хотя постоянно живет в Нью-Йорке. Если она
  пару раз и упомянула о детях, то о муже не обмолвилась ни словом.
  Следовательно, заключил он, она или разведена, или же живет отдельно.
  Мысленно он вдруг почему-то сравнил светскую Дениз с Люси Грэйнджер,
  которая целиком поглощена своей