работать, не страдая от жары. Утренние операции
  были закончены, и те, кто освободился, направились в больничный
  кафетерий.
   Хирург-ортопед Люси Грэйнджер, прихлебывая обжигающий рот кофе,
  горячо защищала достоинства только что приобретенного ею маленького
  "фольксвагена".
   - Боюсь, Люси, я сегодня утром ненароком наступил на него, когда
  выходил из своей машины, - подшучивал доктор Бартлет.
   - Пустяки, Гил. Зато вы ежедневно совершаете неплохой моцион, обходя
  вокруг вашего детройтского чудовища, - парировала Люси.
   Гил Бартлет из отделения общей хирургии, обладатель любовно
  ухоженного кремового "кадиллака", слыл щеголем и единственный из врачей
  носил бородку. Когда он говорил, эта острая бородка а-ля Ван Дейк так
  забавно прыгала, что Люси Грэйнджер не могла отвести от нее взгляда.
   Неторопливой походкой подошел Кент О'Доннел, главный хирург больницы.
   - Кент! - тут же обратился к нему Бартлет. - На той неделе я читаю
  сестрам лекцию о тонзиллэктомии у взрослых. У вас не найдется цветных
  диапозитивов, чтобы наглядно продемонстрировать им разницу между
  трахеитом и пневмонией?
   О'Доннел мысленно попытался вспомнить весь запас наглядных пособий,
  имевшихся в больнице. Он знал, что нужно Бартлету. Речь шла об одном из
  редких осложнений во время удаления миндалин у взрослых. Даже при
  удачных операциях бывают случаи, когда