жами и квартирными кражами.
   Во время их последней встречи майор Янес, крепкого сложения брюнет с
  непослушной копной волос и зычным голосом армейского сержанта, набросился на
  Ньюболда с порога, едва секретарша сообщила о прибытии подчиненного:
   - Какого дьявола, лейтенант! Чем вы там со своими людьми занимаетесь?
  Баклуши бьете?!
   При обычных обстоятельствах Янес обратился бы к Ньюболду по имени и
  предложил сесть. Но на этот раз он не сделал этого, а только смотрел свирепо
  снизу вверх, так и не поднявшись навстречу из-за своего рабочего стола.
  Ньюболд догадывался, что Янес уже получил свою порцию выволочки наверху и
  теперь обязан был по законам субординации повторить ее для того, кто был
  ниже чином, и потому не торопился с ответом.
   Кабинет майора располагался на том же этаже, что и отдел по расследованию
  убийств. Его большое окно выходило на центр Майами, залитый в тот день
  ослепительным сиянием солнца. На сером металлическом столе, поверхность
  которого была покрыта белым пластиком, по-военному четко были разложены
  папки с делами и карандаши. К рабочему столу, образуя букву "Т", примыкал
  стол для совещаний с восемью стульями по сторонам. Как и в большинстве
  кабинетов полицейского руководства, обстановка казалась спартански скудной и
  оживлялась лишь фотографиями внучат Янеса на краешке стола.
   - Вы знаете, как оно обстоит, майор, - сказал Лео Ньюболд. - Мы завалены
  делами. Следователи работают