ыла настороже.
  "Расколоть этот орешек будет непросто", - решил про себя Эйнсли.
   По своему обыкновению Хорхе принес с собой термос, пару пластиковых
  стаканчиков и пачку сигарет. Он разливал кофе по стаканчикам, но при этом не
  умолкал:
   - Вы, стало быть, не курите? Я тоже. Табак - опасная вещь... ("Ее
  револьвер куда опаснее", - мелькнула мысль у Эйнсли.) .. А вот кофе у меня,
  увы, черный... Слушай, давай на "ты"? Можно, я буду называть тебя просто
  Мэгги?.. Вот и отлично! А я - Хорхе... Знаешь, я бы рад тебе помочь, но пока
  не знаю как. Хотя мы с тобой вполне могли бы помочь друг другу... Сказать по
  правде, Мэгги, влипла ты здорово, но мне, может, удастся что-нибудь для тебя
  сделать...
   Эйнсли слушал, стоя по другую сторону стеклянной стены и нетерпеливо
  постукивая носком ботинка. "Давай же, Хорхе, переходи к "предупреждению
  Миранды", - мысленно подгонял он, зная, что допрос не может продолжаться,
  пока Хорхе не информировал Мэгги Тори о ее правах, включая право на
  адвоката. Само собой, что на этой, во многом критической стадии допроса
  меньше всего хочет детектив, чтобы заявился крючкотвор-законник, а потому
  сыщики из отдела по расследованию убийств всегда старались зачитывать
  подозреваемым список их прав таким образом, чтобы они не вздумали
  потребовать себе адвоката немедленно.
   Способность Хорхе добиваться этого уже успела обрасти легендами.
   Он начал с предварительной беседы