Эйнсли открыл дверь, к нему направился высокий чернокожий офицер в
  форме охранника, с лейтенантскими нашивками на рукаве. Ему было слегка за
  сорок - аккуратно подстриженные усики, резкий шрам через всю щеку,
  проницательный взгляд сквозь полукруглые стекла очков. Он протянул руку и
  отрывисто представился:
   - Здравствуйте, сержант. Я - Хэмбрик.
   - Доброе утро, лейтенант. Спасибо за помощь.
   - Не стоит... Прошу следовать за мной. Лейтенант легким размашистым шагом
  повел его внутрь по ярко освещенному коридору, который связывал надежно
  охраняемую внешнюю территорию тюрьмы с еще более тщательно охраняемыми
  камерами. По пути им пришлось дважды ждать, пока откроются металлические
  решетки, управляемые невидимым оператором, а потом - невероятной толщины
  стальная дверь. Непосредственно за ней начинался широкий, как
  шоссе-четырехрядка, коридор, тянувшийся вдоль всех семи примыкавших друг к
  другу зданий, где содержались заключенные.
   Хэмбрик и Эйнсли задержались ненадолго у комнаты дежурных, в которой за
  пуленепробиваемым стеклом несли вахту двое охранников и женщина-лейтенант.
  Едва взглянув на них, она выдвинула наружу металлический ящичек, куда Эйнсли
  положил свой табельный автоматический девятимиллиметровый "Глок",
  пятнадцатизарядную обойму к нему и полицейское удостоверение. На время
  посещения все это поместят в сейф. О записывающем устройстве, которое он
  закрепил под пиджаком