рти,
  как называли его неофициально. Он занимал три этажа и редко пустовал.
  Заключенные дожидались здесь рассмотрения апелляции, а потом своей очереди
  умереть. Эйнсли знал, что, кроме обычных камер, здесь есть "камера
  последнего дня" - более чем спартански оборудованное помещение, где
  смертники проводили не день, а последние шестьдесят пять часов перед казнью
  под непрерывным наблюдением надзирателей. В подготовительном боксе основным
  предметом обстановки было старенькое парикмахерское кресло, где обреченному
  выбривали голову и лодыжку правой ноги, чтобы обеспечить наилучший контакт с
  электродами. В самом же зале казней, помимо электрического стула - "старого
  электрогриля" на жаргоне заключенных, - располагались скамьи для свидетелей
  и наглухо закрытая будка палача.
   Приготовления в зале казней велись наверняка уже не один час. Первым сюда
  наведывался главный электрик, чтобы подключить стул к источнику питания,
  отрегулировать напряжение, проверить предохранители и ту единственную
  рукоятку, с помощью которой облаченный в черный балахон с капюшоном палач
  пронизывал тело приговоренного двумя тысячами вольт - для верности
  автоматика повторяла разряд восемь раз. Смерть от такого удара током
  наступала в течение двух минут, но предполагалось, что сознание человек
  терял безболезненно и в первую же секунду. Как и многие другие, Эйнсли
  сомневался, что такая смерть не приносит мучений,