чертами лица, священник обладал запоминающейся
  внешностью, что Эйнсли отметил про себя еще при первой встрече. Не обращая
  на него внимания, Аксбридж обратился к Дойлу:
   - Мистер Дойл, я останусь с вами, чтобы упование на милосердие Господа до
  самого последнего момента не покидало вас. Хочу напомнить вам еще раз, что
  от вас не имеют права требовать каких-либо заявлений, а вы больше не обязаны
  отвечать на вопросы.
   - Минуточку! - Эйнсли рывком поднялся из кресла и встал рядом с
  остальными. - Послушай, Дойл, я потратил восемь часов, чтобы добраться сюда
  из Майами, потому что тебе захотелось меня видеть. Отец Аксбридж сказал, что
  ты решил мне что-то сообщить.
   Чуть опустив взгляд, Эйнсли заметил, как жестко стянуты вместе
  наручниками побелевшие кисти рук Дойла. Он кивком указал на это Хэмбрику.
   - Не могли бы вы снять их на время нашего разговора?
   - Нет, - покачал головой лейтенант. - С тех пор как Дойл у нас, он избил
  троих наших людей. Одного пришлось госпитализировать.
   - Тогда забудьте о моей просьбе, - лишь кивнул в ответ Эйнсли.
   Услышав его голос. Дойл вскинул голову. Сам ли голос возымел такое
  действие или просьба снять с него наручники, но Дойл вдруг опустился на
  колени и грохнулся бы лицом о пол, не удержи его охранники. Но и в этом
  положении Дойл сумел податься немного вперед к руке Эйнсли и безуспешно
  попытался ее поцеловать.
   Слегка заплетающимся языком он пробормотал: