ю попытку отбрыкаться от поездки. Теперь выбора не
  осталось.
   Проще всего долететь до Джексонвилла или Гейнсвилла: тюрьма штата
  располагалась недалеко от этих двух городов. Проблема в том, что ночью туда
  не было рейсов. Успеть в Рэйфорд до казни Дойла можно только на машине.
  Восемь часов езды... Времени в обрез.
   Эйнсли бросил взгляд на Родригеса, который вслушивался в разговор.
  Прикрыв трубку ладонью, Эйнсли негромко сказал:
   - Нужно отвезти меня в Рэйфорд. Подыщи патрульную машину, заправь ее и
  жди на нашей стоянке. И захвати мобильный телефон.
   - Слушаюсь, сержант. - Хорхе быстро вышел.
   - Я хочу, чтобы до вас дошло, Эйнсли, - священник говорил с нескрываемой
  злостью, - разговор с вами мне крайне неприятен. Я позвонил вам против своей
  воли, потому что меня попросил об этом человек, который обречен на смерть.
  Дойл знает, что вы в прошлом священнослужитель. Мне он исповедоваться не
  желает. Он готов раскрыть свою душу только перед вами. И как ни ужасна для
  меня подобная идея, я обязан уважить его просьбу.
   Суть дела, казалось, начала проясняться.
   Эйнсли ожидал чего-то в этом роде, как только услышал в трубке голос Рэя
  Аксбриджа. Жизненный опыт помог ему усвоить две вещи. Во-первых, прошлое
  иногда напоминало о себе совершенно неожиданно, а некоторые детали его
  прошлого, без сомнения, были Аксбриджу известны. Во-вторых, к бывшему
  священнику особенную предубежденность испытывали именно