интервалом в считанные секунды и
  вместе направились к лифтам. Седеющий, с усталым, покрытым морщинами лицом,
  Квинн умел и любил одеваться. В этот день на нем был темно-синий блейзер,
  серые брюки с безукоризненными стрелками и галстук в полоску. Англичанина по
  рождению, американцем его сделали приемные родители, он был ветераном
  полиции - шестидесятилетие и выход на пенсию уже не за горами.
   Коллеги относились к Квинну с уважением и симпатией отчасти потому, что
  никогда в жизни он никому не перебежал дороги. Став детективом, он прекрасно
  справлялся с работой, но к повышению не стремился. Он попросту не хотел
  брать на себя ответственность за других и даже не пытался сдать экзамены на
  сержанта, хотя справился бы с ними легко. При всем при этом Квинну с легким
  сердцем можно было поручить любое расследование.
   - Возьмешь это дело на себя, Берни, - распорядился Эйнсли. - Я помогу,
  чем смогу. Принимайся за работу.
   Еще в холле гостиницы у стойки регистрации Эйнсли заметил двух
  журналисток. Они, вероятно, были из тех репортеров, что кружат по городу,
  слушая переговоры полицейских по радио, чтобы первыми подоспеть на место
  преступления. Одна из них узнала детективов и опрометью бросилась к их
  лифту, но не успела - створки дверей сомкнулись.
   - А ведь у кого-то день начинается по-человечески! - сокрушенно вздохнул
  Квинн.
   - Скоро сам убедишься, - сказал Эйнсли. - Как знать, ты, быть может, еще
  будешь