жаться к двери номера без моего или инспектора Квинна
  разрешения. Инструкции ясны?
   - Да, сэр.
   - Вот и хорошо. Так... Теперь посмотрим, что мы тут имеем.
   Стоило Себайосу открыть дверь восемьсот пятого номера, Квинн в отвращении
  наморщил нос.
   - Стало быть, вот этого мне будет не хватать на пенсии?
   Эйнсли только помотал головой в ответ. Это и в самом деле тошнотворно -
  запах смерти, прогорклая вонь, от которой никуда не деться на месте
  убийства, особенно если из открытых ран вытекло много крови.
   Оба детектива пометили в блокнотах время, когда вошли в номер. Теперь до
  самого окончания следствия им предстояло фиксировать на бумаге каждый свой
  шаг. Трудоемко, но крайне важно - позднее в суде адвокаты не преминут
  поставить под сомнение их способность запоминать детали, не прибегая к
  записям.
   Но поначалу они просто застыли, пораженные чудовищной картиной: две
  кровавые лужи, начавшие подпекаться по краям, два обезображенных, уже
  тронутых разложением трупа. Любой начинающий детектив из отдела убийств
  первым делом узнавал на практике, что, как только жизнь покидает
  человеческое тело, его распад происходит поразительно быстро. Стоит сердцу
  перестать разгонять кровь по жилам, как мириады микробов обращают плоть в
  тлен. Эйнсли хорошо помнил, как один судебной медик со стажем в запале
  кричал: "Гниль! Дерьмо! Вот что такое труп. Мы в нем порылись и узнали все,
  что нужно,