- Нет, - покачал головой тот. - Что за эксперимент?
   - С разрешения нашего городского зверинца мы сняли отпечатки пальцев рук
  и ног у шимпанзе и других человекообразных обезьян, а потом проанализировали
  их... Пусть Уолден расскажет, - сделал он жест в сторону коллеги.
   - Все оказалось в точности, как у людей, - сказала Сильвия Уолден. - Те
  же бороздки, завитки, петли, сходные индивидуальные признаки, словом,
  никаких отличий от человеческих отпечатков.
   - Так что похоже, Дарвин был прав, а, Малколм? - не удержался от
  замечания Верона. - Копни под корень генеалогическое древо любого из нас,
  там - макака!
   Верона знал о церковном прошлом Эйнсли, потому и съязвил.
   Эйнсли никогда не был фундаменталистом, но и он в свое время разделял
  скептицизм католиков в отношении дарвиновского "Происхождения видов". Ведь
  Дарыш замахнулся на Промысел Божий, лишил человека права на превосходство
  перед остальным животным миром, ореола венца творения. Но с тех пор, как
  Эйнсли думал так, много воды утекло, и сейчас он ограничился замечанием:
   - Да, сдается мне, старик Дарвин попал в точку.
   Эйнсли прекрасно понимал, что все они в этой комнате: и Уолден, и Верона,
  и Себайос, и Квинн, и даже он сам - преследуют этими разговорами только одну
  цель - отвлечься, пусть ненадолго, от ужасающего вида трупов. Сторонний
  наблюдатель нашел бы их поведение цинично-хладнокровным, но их подлинные
  ощущения были далеко не такими.