ни у тебя копятся где-то там. Настанет день, когда хранилище
  переполнится, лопнет, и ты заплачешь - и как заплачешь!"
   Всеведущая женщина, делившая с ним постель, оказалась права, и такой день
  настал... Но об этом Партридж тоже не хотел думать, и он задвинул в глубь
  памяти то событие, как раз когда Вивиен вошла в спальню, неся на подносе
  утренний чай.
   Ей перевалило за сорок - у нее было резко очерченное лицо и прямые черные
  волосы, в которых проглядывала седина. Она не была ни красивой, ни, как
  принято говорить, хорошенькой, но теплой и щедрой, - и с ней было легко.
  Вивиен овдовела еще до знакомства с Партриджем, причем замужество ее, как он
  догадывался, было не из удачных, хотя она редко говорила о нем. У нее была
  дочь, жившая в Ванкувере. Время от времени девушка приезжала в Торонто, но
  Партридж ни разу не видел ее.
   Партриджу нравилась Вивиен, хотя он и не был в нее влюблен и, поскольку
  знал ее достаточно долго, понимал, что никогда не полюбит. А вот Вивиен, как
  он подозревал, любила его и полюбит еще больше, стоит дать ей повод.
   А пока она мирилась с их отношениями, не требуя большего. Сейчас Партридж
  пил чай, а Вивиен внимательно рассматривала его. Она обнаружила, что он еще
  больше похудел и лицо его, хоть оно и казалось по-прежнему мальчишеским,
  Прорезали морщины усталости и напряжения. Лохматая голова, в которой стала
  заметна седина, нуждалась в стрижке. Заметив, что она его рассматривает,
  Партридж спросил: