начала постепенно приносить, как и
  обещала, "здоровую пищу": свежевыжатый апельсиновый сок, густую овсяную кашу
  с бурым сахаром и молоком, затем - яичницу на белом хлебе, крепкий черный
  кофе, который она смолола перед самой заваркой, и, наконец, тосты с медом.
   Особенно тронул Партриджа мед. Это напоминало ему - как, собственно, и
  было задумано - о его родной провинции, где он начинал работать в
  журналистике на местном радио. Он вспомнил, как рассказывал Вивиен про свою
  работу на радиостанции, называвшейся тогда "20/20"; это означало, что каждые
  двадцать минут рок-н-ролл прерывался заголовками новостей, полученных по
  телеграфу от агентства АП. Выкрикивал эти заголовки юный Гарри Партридж. Он
  улыбнулся, вспомнив сейчас об этом: казалось, то было так давно.
   После завтрака, прогуливаясь в пижаме по квартире, он заметил:
   - Грязновато тут у нас стало. Надо заново все покрасить и купить новую
  мебель.
   - Я знаю, - согласилась Вивиен. - Я уже говорила с хозяевами дома, что
  стены требуют покраски. Но мне ответили, что на эту квартиру не стоит
  тратиться.
   - Ну и плевать на них! Обойдемся без хозяев. Найди маляра и вели ему
  сделать что надо. Я оставлю тебе достаточно денег перед отъездом.
   - Ты всегда очень щедр, - сказала она. И добавила:
   - А у тебя по-прежнему есть это право не платить подоходный налог? Он
  ухмыльнулся:
   - Конечно.
   - Никому и нигде?
   - Никому, и это вполне законно и честно. Я не заполняю