руководстве, в то время как многие другие, карабкавшиеся по служебной
  лестнице вместе с ним, - в том числе и заведующие Отделом новостей, - были
  задвинуты на задворки телевидения или отправлены на раннюю пенсию.
   Чиппингем обладал способностью держаться со всеми одинаково свободно, и
  людям было с ним легко. Кто-то сказал однажды, что на него невозможно было
  бы обидеться, даже сообщи он тебе об увольнении.
   - Я слушаю тебя, - сказал он Слоуну. - Какую именно?
   - Я не могу больше работать с Чаком Инсеном. Он должен уйти. И когда
  будем выбирать нового ответственного за выпуск, я хочу иметь право голоса.
   - Ну и ну. Ты прав: это проблема. - Чиппингем тщательно подбирал слова. -
  Хотя, - добавил он, - возможно, и несколько иная, Кроуф, чем ты думаешь.
   Кроуфорд Слоун посмотрел на своего начальника. Перед ним сидел высокий
  мужчина, с довольно красивым, резко очерченным лицом, яркими голубыми
  глазами и почти совсем седыми волосами в крутых завитках. На протяжении
  многих лет целая череда женщин ласкала эти завитки. Собственно, женщины всю
  жизнь были слабостью Лэса Чиппингема, его неудержимо тянуло покорять их. Как
  раз в этот момент его брак и финансы находились на грани краха, чего не знал
  Слоун, хотя ему, да и другим, было известно, как любит Чиппингем
  коллекционировать женщин.
   Однако Чиппингем понимал, что должен отложить в сторону собственные
  заботы и заняться Кроуфордом Слоуном. Любой разговор с ведущим всегда