бить нас, как желторотых птенцов, - любезным тоном
  заметил Партридж, - то уж по крайней мере прессе следует правильно излагать
  факты. Наша передача длится двадцать одну с половиной минуту.
   - Исключая семь минут на рекламу, - добавила Рита, - что, кстати, дает
  возможность платить Гарри такие безумные деньги, а вас заставляет зеленеть
  от зависти.
   "Рита со своей прямотой лихо попала в точку насчет зависти", - подумал
  Партридж. Разница в оплате тех, кто работал на телевидении, и тех, кто
  работал в прессе, всегда болезненно воспринималась журналистами. Если
  Партридж получал 250 тысяч долларов в год, то Бродерик, первоклассный,
  высококомпетентный репортер, зарабатывал, по всей вероятности, тысяч 85.
   Корреспондент "Нью-Йорк тайме", словно его и не прерывали, тем временем
  продолжал:
   - То, что весь ваш Отдел новостей производит за день, поместилось бы на
  половине нашей полосы.
   - Глупое сравнение, - парировала Рита. - Всем же известно, что "картинка"
  стоит тысячи слов. А мы даем сотни "картинок" и показываем людям само
  событие, чтобы они могли своими глазами увидеть и судить. Ни одна газета за
  все время существования прессы не в состоянии была сделать такое.
   Бродерик, держа в руке стакан с новой двойной порцией виски, к которому
  он то и дело прикладывался, отмахнулся свободной рукой.
   - Это несущественно, - прошепелявил он.
   - А почему несущественно? - спросил Минь Ван Кань, обычно помалкивающий.
   - Потому