Четче обозначился и ореол пламени справа, а также летящий следом дым. Пламя
  вырвалось из того места, где находился раньше мотор, а теперь осталась лишь
  его опора. И Минь, и все, кто наблюдал за приближением аэробуса, могли лишь
  удивляться тому, что пламя еще не охватило весь самолет.
   А в "универсале" Верной включил радио, настроенное на волну воздушной
  диспетчерской. Слышно было, как диспетчер переговаривается с пилотами
  аэробуса. Спокойный голос диспетчера, следившего за посадкой по радару,
  предупредил: "Вы спуститесь немного ниже линии скольжения.., уклоняйтесь
  влево от центра... Теперь вы на линии скольжения, идите по центру..."
   Но пилотам аэробуса явно трудно было держать высоту и идти ровным курсом.
  Самолет спускался точно краб - поврежденное правое крыло ниже левого.
  Моментами нос самолета нацеливался куда-то в сторону, потом с трудом снова
  устремлялся на взлетно-посадочную полосу. Видно было, как самолет то
  подпрыгивает в воздухе, то ныряет, словно вдруг теряя в весе, а затем
  набирая его. Люди, находившиеся на земле и напряженно следившие за
  происходящим, молча спрашивали себя: "Неужели аэробус, пролетев такое
  расстояние, не сумеет сесть?" Дать точный ответ никто не мог.
   По радио раздался голос одного из пилотов: "Диспетчер, у нас проблема с
  шасси.., не работает гидравлика. - Пауза. - Попытаемся выбросить шасси
  "свободным падением"..."
   Капитан пожарной команды, тоже слышавший